gototop
Баннер

gototop
Двор был ярким до неприличия. Золотой диск в небесной лазури пылал так, будто и не апрель за окном, а как минимум июнь. Белые барашки облаков лениво нежились в лучах весеннего светила. По первой зелени травы (и когда только успела вырасти?) крался кот. Сосредоточенно так, целеустремленно.

Мои мысли, как говорится, дали задний ход и направили меня прямиком в прошедшую субботу. В тот день я также наблюдал за котом. Даже не наблюдал – устроил ему непродолжительную фотосессию. Мохнатая фотомодель имеет местом своего обитания один местный и, на первый взгляд, невзрачный магазинчик. Я бы даже сказал лавку. Что-то вроде диккенсовской лавки древностей. Расположена она в центре города, на улице, сохранившей изрядную долю очарования улочки старого провинциального городка. Нет, лавка не взирает гордо огромными глазницами витринных окон на спешащих по своим делам прохожих. Зато пылятся в ней товары, больше похожие на музейные экспонаты. Магазинчик, как и положено приличной лавке древностей, спрятался от нескромных взоров в ничем не примечательный угол, а также в тень от навеса, именуемого аристократическим титулом «маркиза» (ну, или что-то вроде того).

В общем, уважаемые читатели, как вы уже, вероятно, догадались – сегодня мы с вами окунемся в древность, вдохнем пыль веков – не бойтесь, это не вредно. Иногда это даже и полезно - дышать прошлым, окунаться в него и хранить в памяти картинки, припорошенные десятилетиями или веками, словно парковые дорожки опавшей листвой в осеннюю пору. Что ж, если вы не против, то отправляемся – вот дверь. Любопытно, но она, ведущая в зачарованный мир тишины, никак не соответствует какому-нибудь, ну, я не знаю, порталу в прошлое. Обыкновенная пластиковая дверь. Современней некуда! Но если ее легонечко толкнуть…

Ну, смелей! Звякает колокольчик, который владельцы подобных лавок вывешивают с незапамятных времен над дверьми. Своим звоном он оповещает о приходе покупателя. Хотя в тишине, царящей в лавке древностей (уж позвольте мне ее так называть), любой звук, будь то шорох, или скрип, или звон колокольчика, подобен грому небесному. Он разгоняет пыльную тишину – это ведь только без нас там тишина, а когда мы заходим, то трелью колокольчика будим сонное царство. Тишина вечности отступает, уступая место шепоту. Это голоса армии экспонатов, сиречь товаров, разложенных по полкам, на полу, на стене, смотрящих на нас через стеклянные дверцы шкафов. Они проснулись и жаждут поведать нам свои истории. Не верите? А вы вслушайтесь.

…Вот выстроились в стройную колонну утюги. Чугунные, массивные. Чтобы поднять такой нужно обладать недюжинной силой, не говоря уж о самом процессе глажки. А ведь хозяйки, прежде чем начать утюжить белье, сначала махали ими из стороны в сторону! «Ах! Мы помним жар углей, - шепчут нам эти тяжеловесы, ровесники первых трамваев Инстербурга. – Нам было тепло и хорошо. Хозяйки в чепчиках качали нас и угольки в нашем чугунном чреве разгорались, становясь ярче и жарче».

А что это за тихий звон, столь настойчиво перебивающий шепот утюгов? А-а-а… Это голос гранёных стаканов, нарядившихся в металлические доспехи никелированных подстаканников. «На нас не лежит пыль веков, - звенят они. – Мы не помним бюргеров. В нашей памяти прикосновения пальцев передовиков соцсоревнования, едущих отдыхать на юг в купейных и плацкартных вагонах. Стук вагонных колес, чайная ложка нервно звякает и недопитый чай возмущается бурей в стакане, яростно реагируя на стрелки железнодорожных перегонов».

Фарфор, порцелан… И ты не молчишь. Но голос твой важен, как у настоящего аристократа. Статуэтки, считавшиеся, а, впрочем, и сейчас считающиеся символом мещанства. Чашки, супницы «мейсеновского» фарфора, отдельным батальоном занявшие одну из стен лавки самым бесстыдным образом выставили себя на показ расписанные тарелки. На таких модницах макарошки не подашь, будь то даже паста карбонара. Их роспись больше похожа на настоящую живопись, чем на банальную роспись посуды. На переднем плане, словно два форпоста – люстры. Они молча свисают с потолка, охраняя тарелковую стену. И слышен шепот их старейшины. В нем явно звучат металлические нотки. Люстра… Нет, пожалуй, просто светильник. Впрочем, не такой уж и простой. Бронзовый, такой большой, что его не рискнули подвесить к потолку и потому он возлежит у стены. Когда-то воск свечей, частоколом стоявших по бронзовому кругу, горячими слезами капал на каменные плиты пиршественного зала древнего замка, в котором какой-нибудь немецкий князь отмечал со своими вассалами удачный набег на земли соседа, или пил во здравие императора Священной Римской империи германской нации. «Это было, - бронзово шепчет светильник, - я помню. Вот только позабыл имя досто-славного князя. Фон…, фон… Нет, увы, память заволокло пылью веков, не вспомню».

…О! А вот и хранитель! Пушистый, мордатый, порой чем-то недовольный и потому возмущенно шипящий на всех, но чаще ласковый и игривый. Да-да, тот самый кот, ставший в ту субботу моей фотомоделью. Кот? Нет уж, скорее котяра. Расположившись в массивном кожаном кресле, он какое-то время терпеливо взирал на меня, стоявшего перед ним на коленях с фотокамерой в руках. Его невозмутимость таяла, и он постепенно раздражался от блицев вспышки. Всем известно, что всякому терпению приходит конец, лопнуло и терпение мордатого хранителя старины. Он пулей сиганул в соседний зал, не забыв прихватить с собой свою игрушку. Что ж, последуем и мы за ним. Тем более, что и там есть на что посмотреть.

Там царство массивности и роскошества. Дубовые столы, чьи резные ножки рычат на посетителей львиными мордами. Старинные буфеты, лакированные их дверцы сверкают цветными витражами, словно радуга разбилась на куски, и умелый мастер-краснодеревщик собрал их и украсил ими свое творение. Стройные ряды стульев с резными спинками гордо стоят в ожидании, когда за ними придет новый хозяин. На одном из них мирно дремлет скромно свернутый гобелен. По словам хозяйки лавки, его возраст почти три сотни лет. Он ждет. Его время еще не пришло, ведь из-за древности и качества цена его вероятно будет необыкновенной, а пока он просто лежит. Но он дождется своего часа. Какими путями он добрался из Франции в наши края - остается загадкой. Ответ на нее появится только когда его развернут, и он прошепчет свою историю…

Наверное, это, в первую очередь, лавка чудес, а уж во вторую - лавка древностей. Те, кто умеет слышать вещи, поймут. Ведь не только красоты природы могут быть живыми чудесами. Окружающие нас вещи, даже самые простые – бытовые, тоже могут быть живыми, и могут с нами говорить. Главное уметь их слышать. Но! Не стоит становиться их рабами – они этого не любят.

Уходить так не хочется, но повседневность неумолима – она гонит прочь, намекая, что экскурсия в мир древностей и чудес завершена. Ей наплевать, что тебе приятней этот запах древности, не той, что тянет плесенью из безысходности Тартара, а той, что манит нас ностальгией и уютом…

Все… Все, пора уходить, но кто мешает вернуться?..IMG 0124 52463IMG 0121 fbc6bIMG 0117 cfe65IMG 0114 e1f55IMG 0113 3ea36IMG 0112 88a14IMG 0111 64c79IMG 0110 a97b2

Ваша реклама