gototop
Баннер

gototop
DSC 0002 aee02Об увлечениях

Кроме того, что иногда грешу я бумагомарательством, развлекая своих читателей всякой всячиной, порой приходит и блажь взять в руки фотокамеру и заняться фотоохотой. Я, кто бы что ни думал, владею техникой портретной съемки, могу и постановочные кадры делать, говорят, мне удаются и неплохие пейзажи, в том числе и городские. И все же предпочтение мое – анималистика. Люблю снимать живую природу – флору и фауну. Причем ловить представителей последней в объектив, по моему мнению, гораздо интереснее. Но тут стоит отметить, что фотографировать птиц, животных, обитателей микромира – насекомых, лучше всего в дикой природе, чем в собственных садах, или около своих домов. Нет, конечно, и там можно поймать удивительные и очень интересные кадры, однако сидеть в засаде, порой сохраняя неподвижность до «затекания» мышц где-нибудь вдали от мест обитания «царя природы», все же занимательнее. Тогда ценность удачного кадра повышается в разы.

Немного мифологии

Признаюсь, что столь продолжительная пауза в моих отчетах о фотоохоте вызвана не тем, что в мире объявили антивирусную мобилизацию. Отнюдь! Просто я был занят сбором необходимого материала. Мне давно хотелось понаблюдать за жизнью водоемов. Не моря. На дайвинг у меня, увы, не хватит сил – ни духовных, ни материальных. Я хотел вглядеться сквозь солнечные блики в прибрежную поверхность прудов, озер или наших милых маленьких речушек. Тех, что с веселым журчанием бегут по своим делам, скрываясь летом в густой зелени полей, чтобы в итоге принести свои воды к руинам замка из солнечного камня, стоявшего в зеленых глубинах Балтийского моря и в котором некогда жила красавица Юрате вместе со своим возлюбленным Каститисом. Зимой увидеть что-то интересное в этих водоемах не представляется возможным, за исключением сверкающего хрусталя льда – творения любимого дедушки детворы. Зато, когда Ярило, один из трех солнечных богов древних славян, пронзительным весенним светом и теплом гонит прочь зимнюю смерть природы, когда навстречу ему начинают тянуться зеленые покровы лугов и полей, берега прудов и речек покрываются прибрежными растениями, в воде начинает бурлить жизнь. Вот в один из таких солнечных деньков я и засел на берегу одного, скажем так, технического водоема, на внутреннее содержание, которого упомянутое выше прилагательное не оказало заметного влияния.

plavunec 1c527Роковой просчет

Весенний денек. Ветра практически нет. Солнышко грело, но как-то робко и не смело, словно только пробовало свои силы. Зеркальная поверхность пруда местами сверкала золотом, и мне приходилось сторониться рикошетов солнечных лучей, чтобы не слепнуть и не восстанавливать потом по нескольку минут свое и без того не отличное зрение. В прозрачной глубине неподвижно стояли водоросли. Бог весть, как они называются. Если следовать логике, то название у них, конечно, есть, только мне оно не известно. Впрочем, пусть их. Пусть стоят, как молчаливые подводные стражи, скрывая в своих зарослях водных жителей. Я точно знал, что там прячутся карасики, ибо наблюдал за прудом и в ночное время, светя фонариком в воду. Луч света выхватывал темные спины рыбок, шнырявших у поверхности. А в тот день, который я выбрал для наблюдений, неподалеку от облюбованного мною места из подводных кущей изредка вырывались пузырьки воздуха, устремляясь к поверхности. Явный признак того, что там прячется один из замечательных водных жителей – жук-плавунец. Я надеялся, что смогу поймать удачу за хвост и он попадет мне в фокус. Ждать пришлось минут пятнадцать, сохраняя по возможности неподвижность. Вы даже представить себе не можете, насколько глазасты и пугливы подводные обитатели! Наконец он покинул свое убежище, и начал всплывать. И тут я понял свой просчет. Чтобы снять жука-плавунца, да еще и всплывающего, пришлось привстать и наклониться… Солнце, ослепив меня, вспыхнуло на поверхности, а плавунец, хватанув воздуха, резво нырнул обратно, активно работая своими лапками-веслами.

Акула пруда

Больше к поверхности он не поднимался, хотя должен это делать как минимум раз в четверть часа. В скобках замечу, что этих жуков я часто видел ночной порой на суше. Что они там делают? Путешествуют в поисках новых охотничьих угодий. Дело в том, что плавунцы – это беспощадные хищники. Имаго (а именно так и называются по-научному жуки-плавунцы) крайне редко питаются падалью, они предпочитают живую добычу, которая сопротивляется. В качестве жертв они рассматривают улиток, мальков, тритонов, молодых лягушек, личинок, в общем, практически всех остальных жителей пруда. Любопытный факт – капельку крови они учуют за десятки метров и тут же ринутся к месту кровопролития. Вот такие «акулы» прудов, ну, или небезызвестные пираньи. Да! Ночь для них самое время охоты. Но если в пруду их много, то в скором времени еды становится мало, и тогда они встают на крыло, отправляясь в поисках новых кормовых угодий. С летной навигацией у них неважно. Поэтому они запросто могут разбиться о крышу, приняв ее за водоем. Или «звездануться» о дерево, после чего вынужденная посадка неизбежна. Вероятно, после таких вот аварий, о чем говорил их ошарашенный вид и вялость в движениях, я их и находил у себя под ногами. В таком состоянии жука можно смело брать в руки, не боясь его острых, как бритва, похожих на сабли челюстей. Кстати, в ином состоянии он запросто может хряпнуть за палец любопытного двуногого. Укус их не опасен для человека, но весьма болезнен.

vodomerka 536adВолка ноги кормят

Оставив надежду поймать в кадр плавунца, я переключил свое внимание на водяных клопов. Представители этого многочисленного и разнообразного семейства в изобилии шныряли как по поверхности пруда, так и под оной. Несмотря на свою мелковатость, живность эта также относится к прудовым хищникам. Жрут они своих еще более мелких, а если уж быть совсем точным, то микроскопических соседей, ну и крохотных обитателей воздушного эфира, имевших неосторожность попасть в воду. Пожалуй, самым известным представителем племени водяных клопов является водомерка. Она отличается от всех остальных родичей способом передвижения. Ну что я вам рассказываю?! Наверное, нет на свете человека, который хоть раз не наблюдал бы за резвым бегом водомерок по водной поверхности. И наверняка многие из нас читали рассказ Виталия Бианки «Путешествие муравьишки», или, по крайней мере, смотрели мультфильм по этому произведению. Там клоп-водомерка перевозит через пруд главного героя, спешащего домой. Водомерки бегают благодаря двум парам задних лапок, основания которых напоминают основания водных велосипедов. Ничтожный вес и большая площадь опоры не позволяют прорвать тончайшую пленку поверхностного натяжения. Вот и носятся водомерки по воде, словно ужаленные, греясь в лучах солнца и выискивая чего бы такого сожрать. А поскольку еды на поверхности маловато, то и бегать им приходиться много и шустро. Прям картинка к известной поговорке: волка ноги кормят.

gladishi 34b39Шустрые гладыши

Если понаблюдать за поверхностью пруда, то кроме скользящих водомерок можно заметить кое-какие загадочные следы на воде. Скорость их появления просто поражает – водомерка, насколько бы она ни была шустрой, «нервно курит» в сторонке. Быстрое завихрение на воде, затем резкий рывок в сторону, и снова зигзаг-рывок. Если это происходит в отдалении от берега, да даже если около него, заметить живую причину этого явления практически невозможно. Увидеть того, кто устраивает эти водные полуантраша, можно только тогда, когда он замирает в неподвижности. Это еще один представителей водноклопиной трибы – клоп-гладыш. Еще более удивительное создание. Его маленькое тельце по форме напоминает перевернутую лодочку. Заметьте – перевернутую! Отсюда и его оригинальный способ передвижения. Вызывающий на водной глади загадочные следы. Гладыш переворачивается вверх брюшком и начинает усердно работать лапками-веслами. Глаза же его, находящиеся под водой, при этом выискивают жертву. Я наблюдал, как пара гладышей носилась по центру пруда, привлекая внимание водомерок. А когда последние обнаруживали собрата по охоте, то весь их интерес улетучивался, и они скользили дальше. Гладыш же погребет-погребет, да и замрет на месте. Сфотографировать его на середине пруда нечего было и мечтать. Не то, что сфоткать, но и увидеть его практически невозможно – только след от движения. Я сидел на берегу почти у самой кромки воды – там образовалась небольшая заводь с чистой водичкой. Редкие кустики молодого камыша (не рогоза, который мы ошибочно именуем камышом, а настоящего), вкупе с другой водной зеленью создавали идеальное укрытие для мелкой живности и одновременно островки для отдыха. Пара гладышей подкатила к тихой заводи. Чтобы сфотографировать греющихся на солнышке клопов-гладышей, я вынужден был медленно-медленно опуститься на колени, затем так же медленно, почти не дыша, взять наизготовку фотокамеру, поймать их в фокус и… Ура! Кадр получился! А клопики, почуяв неладное, тут же «свинтили» на крейсерской скорости к центру пруда. Кстати, гладыши тоже могут путешествовать на приличные расстояния в поисках более богатых пищей водоемов. Между прочим, жить они могут не только в больших прудах, но и в лужах, и даже в бочках с водой.

Возвращение плавунца

Пока я охотился на гладышей, в заводи появился молодой жук-плавунец. Чтобы его не спугнуть, я замер. Жучок деловито, но в тоже время осторожно подплыл к островку-траве и вылез из воды. Пришлось мне повторить все свои телодвижения в замедленном действии. При этом меня терзала мысль о том, чтобы в самый неподходящий момент не хрустнул сустав, ибо я не молод и вся гибкость в суставах осталась где-то в прошлом. И ладно бы хрустнул, а то ведь под этот хруст могли и колени подломиться, и тогда не миновать мне открытия купального сезона – дело-то было в апреле. Обошлось. Запечатлел я его и подплывающим, и вылезающим из воды, и греющимся на солнышке. Осталось только выпрямиться. Со стоном, треском в суставах, кряхтением и потемнением в глазах я выпрямился, радуясь результату своей охоты.

vod skorpion 3aabbСтрашный и ужасный

Параллельно я фотографировал лягушек, коих в пруду было видимо-невидимо. Ну, про этих земноводных можно говорить много и долго, но сегодня не они мои герои. Земноводные в тот день лишь с удивлением таращились на странного двуногого, то замирающего, как статуя, то скрючившегося, словно его мучили колики в животе. После таких своеобразных упражнений я присел отдохнуть на импровизированную лавочку у берега. И только я это сделал, как понял, что придется снова сгибаться и красться к фотодобыче. У самой кромки воды сидел еще один представитель водных клопов – грозный и страшного вида водяной скорпион. На самом деле к упомянутым членистоногим этот житель прудового царства не имеет никакого отношения. Он всего лишь видом с ними схож, да и то… Хищник он, конечно, грозный, но пловец из него никакой. Передние лапки – настоящие складные ножи – его главное оружие. Зрение он имеет превосходное и издалека замечает добычу. А вот отросток на конце туловища – это не жало, это дыхательная трубка, с помощью которой водяной скорпион закачивает в туловище воздух и с ее же помощью откачивает отработанный воздушный груз. Все это я вспомнил несколько позже, когда уже медленно скрючился для съемки. А ведь мог особо и не таиться – скорпиончик никуда не спешил, и меня, судя по всему, игнорировал.

Программу-минимум в тот день я выполнил. Хотелось, конечно, очень хотелось увидеть тритонов. Я точно знал, что они в том пруду обитают, но, увы, они не появились. Хотя, учитывая наличие в водоеме некоторого количества жуков-плавунцов, напрашивался вывод – они могли просто-напросто сожрать всю тритонову молодь. Такое иногда случается. Я взглянул на небо – вечерело. А часы показывали, что на всю фотоохоту у меня ушло почти пять часов. Что ж, время летит незаметно, когда занят интересным, а главное – любимым делом.

Текст и фото Сергей НЕДОСЕКИН

Ваша реклама